Буратынская Людмила

Родилась в Донбассе, живу в Донецке. Профессия: художник-оформитель. Писать начала с 1993г. "Руководитель Донецкого отделения Всеукраинского культурно-просветительского национального общества "Русское собрание". Ответственный секретарь сайта "Юго-Восточное сетевое издательство "Южный город" (Litzona com.ua). Так же являюсь Донецким представителем редакции Международного альманаха "Провинция". Публиковалась в поэтических сборниках и альманахах гг. Одессы, Запорожья, Киева, Москвы, Донецка. В 2002году издан совместный сборник "Кистью грусти и кистью доверия"; В 2003году — индивидуальный "Отзвенела листва".

Поэзия: 

 

Легко, так легко…

 

Всю ночь кто-то встряхивал и выколачивал небо,
Гремел и трещал, словно мокрые простыни рвал,
И месяц, казалось, исчез навсегда, – как и не был,
И воды, ревя, устремлялись в овражный провал.
Наутро, измят и заплакан, в воде по колени
Взбодрился под первым лучом, заискрился мой сад,
Оживший жасминовый куст встрепенулся и ленно,
И гордо поплыл, отражаясь в озерных глазах.
Легко, так легко и светло после бури вчерашней,
Как будто-то бы сбросили камень с разбитой души...
И только безмолвным свидетелем ярости страшной
Мой сломанный зонт на скамье отсыревшей лежит.

 

 

Длиннее утренние тени

 

Длиннее утренние тени,
Свежее воздух, и в саду
Уныния и запустенья
Незрим, но осязаем дух.

Уже не шепчется с тобою,
А сухо, горестно звенит
Сад помертвелою листвою
И прячет боль в глуби зениц.

И только ветер струйкой тонкой
В беседку воровски проник,
И весело листает томик
Стихов и девичий дневник.

 

Запавшие клавиши в старом рояле...

Запавшие клавиши в старом рояле,
Потёртый паркет под качалкою-креслом…
У бывшей актрисы, седой и печальной,
Всё лучшее – в прошлом. И голос надтреснут.

От света слепящих софитов, от грима,
Пергамент лица пожелтевший в морщинах,
А, помнится, с яркой, блистательной примы
Восторженных глаз не сводили мужчины.

Всё в прошлом: цветы, бенефисы, банкеты.
В годах растворились известность и слава.
В задумчивом скрипе дощечек паркетных
Ей чудится голос с вопросом о главном…

Ах, сколько ролей было сыграно… Много...
Характеров, судеб – играла, как пела.
И только одну, что дарована Богом,
Свою - не сыграла, увы. Не успела.

Духи с подзабытым названьем «Быть может»,
Афиши, портьера подобьем кулисы…
Так немо, так тихо… Один только дождик
Стучится в окно одинокой актрисы.

 

 

Что мне, осень

 

Что мне, осень, до этой щемящей печали твоей,
До себя возомнивших озерами стынущих луж,
До унылых обочин вчера еще ярких аллей,
Я сама - из заблудших в тебе неприкаянных душ.

Пусть фальшивое золото сыплется с тонких берез,
Все сметут инкассаторы-дворники, утром сожгут.
С раззолоченных улиц еще ни один не унес
И монетки на счастье, как, впрочем, и я - не смогу.

Так назойливо бьется о зонт надоедливый дождь,
Гонит в память, пропахшую солнцем и мятным теплом.
Но от цепких твоих повиликовых пут не уйдешь,
Даже если весна синей грудью расколет стекло.

 

***

 

Давно зарос густой отавой
Душистый луговой покос.
В сиянье лунном стынут травы,
Играя россыпями рос.

И август стряхивает звезды
В пропахший медом волглый лес,
И золотые абрикосы,
Сверкая, катятся с небес.

 

***

 

Плечами подпирая небосвод,
Склоняясь низко над холмом покатым,
Раскуривает вечер трубку от
Мерцающего фитиля заката.

И тянут пряной горечью дымы,
Той безысходной горечью осенней,
Что отвести с тобой не в силах мы -
Ни избежать, ни отыскать спасенья.

Но все же в синем таинстве глубин,
В спокойном их медлительном вращенье
Для всех, кто жил когда-то и любил
Сокрыты и прощанье, и прощенье...

Скатился вниз к реке «Чумацкий воз»,
Уткнулся в лозняки оглоблей... Молча
Стоим среди прогнувших небо звезд –
Заложники сентябрьской южной ночи.

 

Ворованные яблоки вкусней…

 

Ворованные яблоки вкусней.
Мы, ребятня, скворчиной сбившись стаей,
Пока в сторожке дремлет дед Корней,
На сад его, как птицы налетаем.

О землю гулко яблоки стучат,
Срываясь с тяжело обвислых веток.
Потрескивают сучья, невзначай
Ногой неосторожною задеты.

Когда оскомой терпко сводит рот,
В кровь обдираясь, - лаз плетневый узок –
Бежим, прижав душистое добро,
Набитое в сорочки, к голым пузам.

И только через годы дед Корней
Расскажет, как искал, куда бы деться,
Пока в саду мы - знал, что только в детстве
Ворованные яблоки вкусней

 

 

Кумпарсито

 

Твой город, что наснился мне тогда

Прибежищем невежд и корифеев,

Где, что ни шаг - восточный дух кофеен

И - по-турецки, стылая вода

В каналах, окантованных гранитом,

Где каждый камень - ревностный хранитель,

Держатель вечный тайн, интриг и дат...

Там, ветром задуваемой свечой

Вставал маяк над предрассветной бухтой,

И припадало небо чутким ухом

К груди холодной глади. А еще

Из полумглы безлюдного причала

Там музыка призывная звучала,

Так огненно, так дерзко-горячо.

На полузатонувшем корабле,

Осклабившись, матросы жадно, сыто,

Следили, как под звуки Кумпарсито

Ты увлекал меня в па-де...колен,

Движений, жестов, слившихся дыханий.

Смеялись скрипки. Сыпались стихами,

Срываясь, звезды, в память, сквозь года...

В твой город , что - наснился мне тогда... 

 

***

 

Подращиваю деревце граната,
Кормлю из рук приморских голубей,
Легко дышу здесь и - не как когда-то -
Почти не вспоминаю о тебе.

В инжировую тень ажурный двор мой
Манит с утра, воздушно-невесом,
Но я до первых звезд сижу у моря,
Сожженной кожей впитывая соль.

Встречаю корабли и провожаю,
С отвесных скал ныряю с головой,
Не от тебя я - от себя сбежала
В бессонницы считать барашки волн.

Но отчего, скажи мне Бога ради,
Ловлю себя на мысли - вдруг вот-вот
Тебя случайн
о призрачный кораблик
Сюда попутным ветром занесет.

 

Ежевичная ночь

 

Ежевичная ночь! Даже чуть ароматней и слаще...
Привкус More ментоловый, легкий сухой Шардоне…
Как у моря свежо! Не спасает тонюсенький плащик
На веранде с колоннами, напоминающей неф.

Полукружие бухты, луны запотевший фонарик,
До него, как и нам друг до друга - рукою подать.
А прибой, хромоногий горбун, непоседливый карлик,
Сердолики горстями швыряет к горе Карадаг.

Ты читаешь стихи, и ветра умолкают над миром,
Звезды в море скользят сквозь ячеистый невод небес.
Ты читаешь стихи, мой пришелец с созвездия Лира,
Каждой новой строкою меня пригвождая к себе.

 

 

Сиваши

 

В предчувствии моря здесь воздух солен и волгл -
Горчит на сожженных, обветрившихся губах.
Здесь нет живописных красот "величавых волг",
Здесь солнца и ветра безудержная гульба.

Горячей пыльцою присыпанный солончак,
Парящий сапсан над ползучей тимьян-травой...
А небо вживляет в озерца сивашских чакр
Азовского лета зависший звенящий зной.

По-над Арабатскою стрелкою в мираже
Качнется расплавленный полдень - песок, слюда.
И ты, отвечая на недоуменный жест,
Согласно кивнешь, но назавтра опять - сюда

 

 

Укрывшись под одним плащом…

 

Укрывшись под одним плащом -
А дождик-то худой да редкий -
Сидят, притихшие, в плющом
Обвитой голубой беседке.
А рядом белогрудый голубь
Зерно набухшее клюет...
И дождик этот - просто повод,
Обнявшись, посидеть вдвоем.

 

Мостки

 

Сонный косогор, душистый донник...
Не палящий предвечерний свет
Кто-то из-под козырька ладони
Мне подслеповато смотрит вслед.

Ну а я, по щиколотки в травах,
Обгоняя собственную тень,
Тороплюсь к мосткам у переправы
Вдоль звенящих камышовых стен.

Там, в безлюдной разомлелой лени,
Где река и время медлят бег,
Можно сесть и, обхватив колени,
Сколько хочешь думать о тебе.

Тот пречистый, тот счастливый вечер
По минутам, как ракушек горсть,
Перебрать... Единственная встреча,
Где сбывалось все! И не сбылось.

 

Глечик

 

Мы уносились с утра в запредельные дали,
Арками радуг пытались войти в горизонт,
Нас от вихров до подошв отсыревших сандалий
Плотно охватывал запах травы и озон.
Это с годами ясней и понятнее станет,
Как неразрывно мы связаны с этой землей.
Первые наши уроки историй-ботаник –
Скифская баба в степи, василек полевой.
Это потом, в городской онемелой квартире
Станешь в бессоннице маяться ночь напролет,
Если на миг и нежданно, и неотвратимо
В памяти запах горячей полыни всплывет.
Вдруг померещится дом со знакомым крылечком,
И, заслоняясь от яркого солнца рукой,
Мама протянет коричневый глиняный глечик
С неповторимым, как детство, парным молоком.

 

Гамаюн

 

Как живется тебе в иллюзорно-мятежном краю,

Все пронзаешь картонным мечом бутафорные латы?

В чей ранетовый рай упорхнула твоя Гамаюн,

С человечьим лицом, отчего-то, таким виноватым.

 

Где сейчас ты, чья цепкая память, как винт корабля,

Вся в обрывках объятий и слез, поцелуев прощальных.

Вспоминаешь ли с ёканьем сердца тот якорный лязг,

Под который не предал – нет – просто оставил, отчалив…

 

Здесь под тяжестью снежной сутулятся спины садов,

Фосфорическим блеском полей выжигает зеницы.

Замерзают слова, и не верится больше в любовь…

И твоя Гамаюн стала в чьих-то ладонях синицей.

 

Настройки просмотра комментариев

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.
2 + 2 =
Решите эту простую математическую задачу и введите результат. Например, для 1+3, введите 4.
Выберите нужный метод показа комментариев и нажмите "Сохранить установки".

Сайт очень понравился, статьи

Сайт очень понравился, статьи и новости написаны просто замечательно, сразу все понятно! Удачи вам!

Спасибо за статью, автор

Спасибо за статью, автор большой молодец! В поисковике-гугл не сильно много подобного рода - информации. Я был рад что нашел ее именно у вас! Пишите и дальше, желаю вам удачи!

Эта статья первая попалась

Эта статья первая попалась мне в ру_нете по этой, нужной мне тематике. И скажу _ удовлетворен что нарвался именно на нее. Хотя неплохо бы развить этот вопрос. Для посетителей этого сайтика скажу - реальный, рекомендую!!!! А так же хочу сказать - всех с 8 Марта! Наши девушки - самые лучшие!

Отлично излагаете! Пишите

Отлично излагаете! Пишите больше, у вас хорошо выходит.