Перейти к основному содержанию

Булавин Кондратий Афанасьевич

Булавин Кондратий

Считается, что Кондратий Афанасьевич Булавин родился около 1660 года в Трёхизбянском городке (сейчас посёлок городского типа Трёхизбенка, Луганская область). Версия, будто Кондратий родился в день казни Разина, легендарна и имеет позднее происхождение.

Его отец был крестьянином, бежавшим на Дон, вероятно, из Ливенского уезда (территория современной Орловской области) – сведения об этом семействе имеются в документах Поместного и Разрядного приказов. Афанасий участвовал в некоторых походах Степана Разина, и позже даже появилась легенда, что он был хранителем походной булавы этого атамана, и «Булавин» – не фамилия, а прозвище. Со временем он стал станичным атаманом и во время трагических событий апреля 1670 года, вероятно, был на стороне старшин и «домовитых казаков», пленивших Степана Разина.

Таким образом, Кондратий Булавин на Войске Донском верно служил московским властям: в должности походного атамана участвовал в войнах против татар, в 1689 г. ходил в Крымский поход князя Василия Голицына, в 1696 году – во Второй Азовский поход Петра I. В 1704 году Булавин был поставлен наказным атаманом казачьей станицы в Бахмуте.

Здесь, в Бахмуте, имелись солеварни – стратегическое предприятие, по тем временам: беспошлинная добыча и продажа соли традиционно считались привилегией и одним из основных источников дохода Войска Донского.

вибратор
Памятник Булавину в Бахмуте


Но в стране с 1700 года шла Северная война, и Петр I решил пополнить государственный бюджет за счёт введения государственной монополии на продажу соли, железа, воска, льна, хлеба, табака и некоторых других товаров. Однако его всесильный фаворит Александр Меншиков добился указа (от 13 октября 1704 года), согласно которому доходы с бахмутских солеварен передавались Изюмскому слободскому казачьему полку, командовал которым бригадир Фёдор Шидловский – «Теми землями и угодьями по Бахмуту, Красной и Жеребцу владеть по-прежнему им, Изюмского полку старшине и казакам».

Во исполнение царского указа Шидловский захватил Бахмутские солеварни, станицу возмутившихся донцов пожёг и заодно местную церковь ограбил – чтобы два раза не ходить. После чего повысил цены на соль.

Недавно назначенный атаман Бахмута Кондратий Булавин такие действия расценил как рейдерский захват и отбил солеварни.

Шидловский не успокоился и вызвал дьяка Горчакова – чтобы тот «описал спорные бахмутские земли». Булавин дьяка арестовал и отправил под конвоем в Воронеж. При этом изо всех сил старался выглядеть лояльным Москве и пытался объяснить, что не бунтует – ни в коем случае: восстанавливает справедливость и надеется на понимание Москвы.

В 1707 году на Дон был отправлен полковник Юрий Владимирович Долгоруков, который не только должен был «розыскать подлинно про налоги и обиды, которые починены прежде бывшему Изюмского полку полковнику и брегадиру Федору Щидловскому», но и потребовать выдачи всех беглых крестьян. А это уже нарушало старинный неписаный закон, согласно которому «с Дона выдачи нет».

 

Следует заметить, что столь притягательная формулировка закона говорит вовсе не о казацком братстве и взаимовыручке. Беглые из северных земель крестьяне попадали на Дон без какого-либо имущества, без средств к существованию и были вынуждены наниматься на работу к казацкой старшине и оказывались в той же, что и дома, кабале. То есть вернуть Москве беглых – означало остаться без дешёвой рабсилы. В Москве готовы были признавать казаками лишь тех, кто пришёл на Дон из «внутренних» областей России до 1695 года. Однако казацкие старшины брали с беглых плату за укрывательство, и взятки, получаемые от них, составляли немалую часть их дохода.

Не лучшим образом повёл себя на Дону Долгоруков.

«Князь со старшинами, будучи в городках, многия станицы огнем выжгли и многих старожилых казаков кнутом били, губы и носы резали, жён и девиц брали на постели насильно и чинили над ними всякое ругательство, а детей наших младенцев по деревьям вешали за ноги, часовни (вероятно, старообрядческие) все выжгли».

Полковник князь Долгоруков в восьми верховых станичных юртах схватил и выслал на прежние жилища до 3000 разного звания беглых из России людей; мера эта встретила в некоторых станицах сопротивление; оказалось много недовольных, чем и воспользовался Булавин. С толпою бродяг, собравшихся в Бахмуте, он выступил в поле, быстро достиг реки Хопра и близ Урюпинской станицы, ночью, напал на войско Долгорукова, не подозревавшего измены, и вырезал спящих офицеров и солдат, около 1000 человек. Затем Булавин разослал по всем станицам «возмутительное» письмо, уверявшее, что «бояре и немцы вводят казаков в эллинскую веру, жгут и казнят напрасно». Царь, получив известие о неожиданном возмущении на Дону, приказал идти туда значительному отряду регулярных войск, а войсковой атаман Лукьян Максимов при первом слухе о бунте отдал приказ по всем станицам не слушать Булавина и сам, собрав донские полки, выступил к Хопру. Булавин, надеясь собрать на Хопре многочисленное войско, намеревался идти в Москву «губить бояр, мундирных солдат и немцев», но надежда его не сбылась, передовые его отряды при наступлении Максимова рассеялись, и он, боясь неудачи, уклонился (в ноябре 1707 г.) с Хопра к Бахмуту, где удобнее мог получить обещанную помощь от татар, запорожцев и Мазепы. Там приказал он своим соумышленникам Хохлу, Некрасову, Драному, Голому и др. перейти Донец и, став за Миусом, стараться усилить отряды свои беглецами из Малороссии и вольницею с Дона, сам же отправился в Запорожскую Сечь. Бунт, по-видимому, прекратился, и в продолжение зимы на Дону все было покойно; но Булавин  набирал в Малороссии и Запорожье людей, отсылал их в свои отряды, скрывавшиеся в степях за Миусом, и заключил с запорожцами тайный союз — друг за друга стоять твердо и радеть единодушно. Государь, предвидя опасность, решился утушить бунт при самом начале: 20000 чел. регулярных войск двинулись от Тулы под начальством князя Голицына, но вскоре корпус этот вместе с верными донскими казаками был отдан под начальство князя Василия Долгорукова, брата убитого полковника, удачно действовавшего на Битюге против мятежников. Перезимовав на Днепре, Булавин ранней весною 1708 г. сосредоточил у Миyca все свои отряды; но атаман Максимов на походе из Черкасска разбил на реке Голубой отряд его и вскоре явился перед главными его силами, собранными на реке Крынке; тут, несмотря на превосходство сил Булавина, он напал на него, но после упорного и кровопролитного боя был разбит, потерял пушки и весь свой стан, после чего отступил в Черкасск. Булавин, одержав победу, отпустил несколько легких отрядов к станицам Донецким, Хоперским, Бузулукским и Медведицким, откуда они распространились до Козлова и Тамбова, сам же с главными силами направился к Черкасску. До Кобылинской станицы он встречал сильное сопротивление со стороны верных станиц, которые защищались от него, как от врага, но здесь, усилившись изгнанными из России раскольниками, он беспрепятственно дошел до Черкасска, которым и завладел хитростью. Мятежники, отрубив головы атаману Лукьяну Максимову с четырьмя старшинами, удушив пятого старшину Ефрема Петрова, разграбив и умертвив жителей оставшихся верными своему долгу, провозгласили Булавина войсковым атаманом. Новый начальник войска, чтобы ослабить на время впечатление совершенного им злодеяния, послал в Азов и в Москву отписки, в которых старался оправдать себя тем, что князь Долгоруков был убит за свою жестокость, не по совету одного его, Булавина, а всего войска Донского, и в заключение уверял в своей покорности.

Грамота
Грамота К. Булавина белгородскому воеводе Д. М. Голицыну.

Торжествующий атаман немедленно отправил значительную часть войска с Некрасовым водою в верховые не сдавшиеся ему станицы; другой, более многочисленный корпус с Драновым послал против гвардии майора Долгорукова, третий с Лучкою Хохлачем поставил при Куртлаке; сам же остался для охранения Черкасска. Между тем, государь, по получении известия о поражении атамана Максимова, дал повеление генералу Бахметеву с его бригадою поспешить к Черкасску. Бахметев присоединился к главному начальнику корпуса, князю Долгорукову. Путь к Черкасску приходилось открывать силою оружия. На р. Куртлаке Долгоруков напал (28 апреля) на 15000 бунтовщиков, предводимых Хохлачем, и рассеял их; ожесточение войска было так велико, что в плен взято было только 143 чел., а остальные были побиты, кроме немногих спасшихся бегством. Почти в то же время другой отряд, под начальством полковника Кропотова и Гулица, разбил наголову атамана Драного с толпою мятежников. Несмотря на все это, мятежники отважились действовать наступательно. Хохлач, Казанкин и Ганкин, с 5000 казаков и бродяг появились под Азовом и осадили его, но встретили столь сильный отпор, что принуждены были бежать. Весть о претерпленных неудачах быстро достигла до Черкасска, и минутное торжество Булавина кончилось. Верные царю казаки вышли из скрытых мест и под предводительством избранного ими старшины, Ильи Зерщикова, ворвавшись с помощью жителей в Черкасск, напали на атаманский дом. Булавин, оставленный всеми, кроме 11 преданных ему человек, защищался отчаянно и убил из своих рук двух казаков, но увидев, что дом начали обкладывать камышом, с целью поджечь его, застрелился из пистолета (7 июля 1708 г.). Все советники его и главные соумышленники отправлены были в Москву, а труп отвезен в Азов и там, по отсечении головы, был повешен на месте, где были разбиты мятежники.

Дом
Дом Булавина в Черкасске

Разорения, причиненные Булавиным и его соумышленниками в одном только Придонском крае, были громадны. Здесь сотни тысяч десятин засеянных полей, вместе с селами преданных правительству крестьян, были превращены в пустыри, церкви разорены и святыни нагло поруганы, знаменитые битюцкие конюшни породистых лошадей, заведенных царем, были разграблены. Булавинские эмиссары, без всякого страха явившись в Борисоглебск, выбрали из горожан полковника, атаманов и привели население к присяге. Вслед за тем воровской атаман Хохлач письменно обратился в Борисоглебск с требованием прислать к нему «в поход против государевых полков» половину городских и уездных жителей. Так открыто, нагло распоряжаясь, Булавин, однако, опасался воевод, любимых населением, и щадил их. Насколько Булавинский бунт казался серьезным, легко видно из того, что Осередская (Павловская на Дону) крепость была поспешно построена, чтобы остановить движение мятежного атамана на Русь.

Одному из булавинских сподвижников, атаману И. Ф. Некрасову, удалось увести на Кубань, тогда не входившую в состав России, две тысячи казаков-старообрядцев с семьями. Некрасовцы следовали завету «царю не покоряться» и длительное время воевали на стороне Турции против русского войска.

Категория