Перейти к основному содержанию

Шендрик Виктор

ВИКТОР ШЕНДРИК – украинский русскоязычный поэт и писатель

 

Шендрик Виктор Николаевич родился 8 июня 1956 года в г. Артемовске (ныне – Бахмут) Донецкой области (Украина). Закончил Краматорский индустриальный институт, инженер-механик. Автор семи сборников стихов, четырех сборников рассказов, романов «Был городок», «Венцы побед» и «Девяносто первый», повести «Двенадцать дней свободы». Печатался в периодических изданиях Антверпена, Артёмовска, Воронежа, Вупперталя, Донецка, Дюссельдорфа, Екатеринбурга, Житомира, Иркутска, Канева, Киева, Луганска, Москвы, Новокузнецка, Одессы, С.-Петербурга, Северомуйска, Симферополя, Харькова, в журналах «Крещатик», «Радуга», «Урал», в «Литературной газете».

Лауреат премий им. Владимира Даля (2004 г.), Виктора Шутова (2005 г.), Татьяны Снежиной (2009 г.) и Михаила Матусовского (2016 г.).

Победитель III международного конкурса юмористической прозы и поэзии «Жизнь прекрасна», организованного Чеховским обществом (Аахен – Дюссельдорф) (2012 г.).

Лауреат премии журнала «Радуга» за цикл рассказов (2014 г.). Дипломант премии им. М. Кириенко-Волошина Национального Союза Писателей Украины (2018 г.).

 

Книги

«Песни капитулянтов» (Стихи.1993)

«Время – ночь» (Стихи.1995)

«Вавилоны» (Стихи.1997)

«Экивоки» (Городская проза.1998)

«Визиты в плохую погоду» (Стихи. 2000)

 

«Был городок» (Роман. 2002)

«Мир выжил…» (Стихи. 2003)

«Двенадцать дней свободы» (Повесть. 2005)

«В зале ожидания» (Стихи. 2009)

«Любит – не любит» (Рассказы, 2012)

«Знамя на каждый день» (Стихи, 2014)

«Время – ночь», второе издание,  (Стихи, 2016)

«Девяносто первый, или Путь в бронзу», (Роман, 2017)

«Серпантины и серпентарии» (Стихи, 2017)

«Был городок», второе издание, (Роман. 2018)

 

«Большая книга Виктора Шендрика»

БОЛЬШАЯ КНИГА ВИКТОРА ШЕНДРИКА

(творческий портрет)

Ольга Заболотная, литературный критик (г. Харьков)

Бог наградил Виктора Шендрика уникальным поэтическим даром. И, возможно, в нагрузку или, может быть, в качестве противовеса дал ему болезненное ощущение быстротечности времени. Стихи Виктора в полной мере отражают эту связку. В принципе, большинство мыслящих людей в той или иной степени ощущают и, как им кажется, болезненно переживают  противоречие между бесконечным и конечным. Но лишь поэтам дана милость по-настоящему страдать и мучиться от его неразрешимости. Естественно, не всем. Некоторые находят возможность заключить с Богом компромиссное соглашение, и тот ослабляет удавку на шее творца.

Виктор Шендрик не способен в творчестве на компромисс. Даже с Богом. Возможно, это бунтарство и подвигло Господа на то, чтобы продлить его поэтический возраст и таким образом заставить подольше страдать. С той же целью он дал поэту возможность много, плодотворно и талантливо писать.

В аннотации к стихотворному сборнику «В зале ожидания» (2008) сказано: «Похоже, перед нами фрагмент одной большой книги, которую Виктор Шендрик пишет не один десяток лет». Какие же ещё главы можно прочесть в этой «большой книге»?

Пять поэтических сборников: «Песни капитулянтов» (1993), «Время – ночь» (1995), «Вавилоны» (1997), «Визиты в плохую погоду» (2000), «Мир выжил…» (2003), упомянутый «В зале ожидания» (2008). Стихи очень разнообразны по темам и формам, многие из них стали песнями украинских и российских бардов. Здесь можно найти венки сонетов, стихи со сносками, «святцы», посвящённые женским именам, проникновенную интимную лирику и гневные строки социального, гражданского звучания.

По его собственному утверждению, он пишет, используя традиционные формы, ничего не желая знать о модернизме и постмодернизме, и главной темой считает классическую тему русской литературы: жизнь, или совместимость с жизнью, маленького человека.

В какие-то моменты Виктор начинает понимать, что поэтическая масштабность и социальная громогласность ведет лишь к субъективизму и банальности, и углубляется в собственные ощущения. В те неповторимые мелочи жизни, к которым дано было прикоснуться обнаженной душой. И вот тут-то и проявляется его истинный поэтический дар тонкого и глубоко чувствующего лирика:

 …В плену смятения и лжи,

Среди гирлянд бумажных

Слабеет зрение души…

Почерк поэта узнаваем – точность, метафоричность, остроумие и глубина мысли.

Представляюсь, возлюбив хорей,

Виктор Шендрик, инженер-расстрига.

 

«Инженер-расстрига» и стихи пишет лаконично и обдуманно, изящно и конструктивно. Особенной любовью у почитателей пользуются юмористические и сатирические стихи, где Виктор использует разнообразные пласты русского языка – литературный, разговорный, научный.

 

Я – ремесленник, словотёс,

И готов предъявить мозоли.

 

Традиции русского стихосложения, темы и образы поэтов Сергея Есенина и Владимира Высоцкого нашли продолжение в творчестве донбасского «словотёса». Шендрик и не скрывает свои литературные предпочтения, эпиграфом или цитатой отсылая читателя к стихам классиков.

Как часто главными недостатками лирических стихов многочисленных авторов являются пошлость и банальность. Виктор Шендрик так тонко чувствует грань между лиризмом и банальностью, что почти отказался от употребления слова «любовь» в своих стихах и, пожалуй, они только выиграли от этого.

Счастье у него приходит на смену любви, поглощает ее, как более обширное понятие.

Конечно же, счастье может быть невзрачным и кратким, обманчивым и зыбким. Более того, именно таким оно и должно быть. В его основе, по мнению поэта, лежит тепло, прикосновение, утихомиривающее «души скулеж»:

…Одного желания тепла

Не хватает убаюкать душу.

 

Кажется, что еще один рывок, еще одно усилие и счастье будет бесконечным и вечным. А время ставит пределы этому хотению:

 

…Я счастья отжелал, в конце концов,

Так ничего и не узнав про счастье.

Но у человека, пока он жив, остается надежда. Именно она и питает наши силы, несмотря на кажущуюся абсурдность окружающего мира. Виктор Шендрик бескорыстно дарит нам эту надежду, это тепло, прикасаясь к нашим душам своей «скорбящей душой», наивной и нежной «подковкою Серебряного века».

Надо заметить, что Виктор Шендрик – прекрасный чтец, и на фестивалях бардов и поэтических вечерах его стихи всегда находят отклик и у слушателей.

В большой книге творчества у Виктора Шендрика есть и солидная прозаическая часть. Это «городская проза» «Экивоки», повесть «Двенадцать дней свободы» и авантюрно-исторический роман «Был городок». А так же множество рассказов и миниатюр, регулярно печатающихся в донецком журнале «Отражение», но ещё не изданных единым сборником.

Что же объединяет их? Тема Города. Это – не булгаковские Киев или Москва, не Ленинград или Таллин Довлатова, это – некий небольшой провинциальный город. То ли Артемовск Донецкой области, в котором проживает автор, то ли Сергеевск, где живёт герой повести и рассказов Вадим Капитонов, то ли город-застава Успенск, который «и был на Руси». Этот собирательный образ Города с его жителями, бедами и радостями знаком нам и очень-очень близок. Это наши дома, улицы, подъезды, детские площадки и магазины – хорошо знакомая и приевшаяся среда обитания. Надо обладать особым восприятием и острым писательским зрением, чтобы из нашей «бытовухи и повседневки» выудить сюжет для рассказа. Узнавая себя, смеясь и переживая вместе с Шендриком эпизоды нашей жизни, мы начинаем задумываться о самом сокровенном – смысле жизни, тайнах любви, причудах судьбы и предназначения человека.

 

Василий Толстоус, поэт, издатель антологии «Песни Южной Руси» (г. Макеевка)

Кто читает современную поэзию? Каков собирательный портрет её потребителя? Он в значительной своей части неизвестен ввиду почти полного отсутствия обратной связи. Остаются, правда, творческие вечера. Опыт показывает, что на них приходят в основном такие же пишущие люди. Это – знающая, но очень пристрастная, и зачастую крайне необъективная аудитория, без конца сравнивающая собственные творения с услышанными. И только очень редко, на встречах с нейтральной, но образованной аудиторией, ещё сталкиваешься с чистыми и благодарными слушателями, истосковавшимися по образам, создаваемым поэзией, приподнимающим человека над бытом и дающим понять, как высока может быть планка человеческого таланта. Такая аудитория, – мечта поэтов, – не солжёт и даст настоящую оценку творчеству.

В апреле прошлого года в Луганском центре «Светлица» выступал Виктор Шендрик,  один из самых сильных русских поэтов. Аудитория, – неизвестные мне люди, – затаив дыхание, внимала звучащим со сцены строкам.

То званый ужин, то пустой обед.

Дрожит рука, но падают мишени.

Жизнь состоит из маленьких побед

И крупных и досадных поражений.

 

Упала на пол чья-то ручка, но никто не пошевелился.

 

Вода не удержалась в кулаке,

Рябит в глазах от чёрно-белых клавиш.

И жизнь ещё лежит в черновике,

Но набело уже не успеваешь…

 

Вослед словам поэта в воображении слушателей рождались образы, – у каждого свои, – и люди слушали, прикрыв глаза.

 

Хоть на бинты рубаху разорви,

Душевным ранам не найти лекарства.

Бывает: жизнь свершилась без любви,

Но никуда не деться от коварства.

 

И – словно удар наотмашь:

 

Рвануть меха да каблуками в пол,

Ворота на засов да настежь двери.

За Моцартом послали – не пришёл,

И тянет через стол бокал Сальери.

 

Мёртвая тишина в зале. Кто-то сглотнул. Сладкое предвкушение коды. И она приходит:

 

Слабы пружины спусковых крючков,

Косят глаза пока надёжных женщин.

Темным-темно в стране от дураков,

И, слава Богу, умников не меньше.

 

Поэт закончил. Постепенно зал зашевелился, и с некоторым опозданием, словно надеясь, что поэзия ещё будет продолжаться, сначала нестройно раздались редкие аплодисменты, но тут же пронеслась буря, всплеск оваций. Люди смахивали слёзы, чему-то улыбались, ни на кого не глядя, только вовнутрь себя, и хлопали, отбивая ладони, долго, пока не прошло то неведомое им доселе чувство, которое неожиданно и мощно охватило их, и названия которому они не знали.

Поэт стоял, растерянно улыбаясь. На лбу обозначились капли, он смахнул и, продолжая улыбаться, с удивлением оглядывал зал. Читая, он прожил ещё раз рождение своих строк. Но чему радовались эти люди? Чем им дорого созданное творцом?

 

Сегодня – Вы! Сегодня только Вы

Мой день и хлеб, мой горизонт и гавань,

Мои сирены, парки и волхвы,

Мой  шутовской колпак и, может, саван.

 

Поэт – обычный человек, не очень похож на тех стихотворцев, которые глядят с общеизвестных портретов. Только в глазах маленькие искорки, да ещё на лице едва уловима застенчивая улыбка. Пройдя рядом, разве узнаешь, что это поэт, настоящий, талантом не уступающий тем, с портретов? С виду такой, как все. Но кто знает…

 

И в час, когда кутёж и гам без толку,

И всё равно уж – драться или петь,

Вдруг сдавит, взвоет недобитым волком

Тягучее желанье умереть.

 

Зал снова безмолвен. О чём он, поэт? Ведь это же их жизнь, пусть не полностью такую точно, но мимо которой каждый сколько раз проходил, втягивая носом дурманящий запах, сладкий от свободы, недолгой, нетрезвой, – но свободы.

 

Позади – ничего, пустота наступает на пятки,

Ни смазливых стихов, ни удачно оброненных слов.

Я не тешусь былым, я от бездны бегу без оглядки,

Чтобы глянуть поверх запрокинутых к Богу голов.

 

А вокруг шелестит с тормозов соскочившее время,

Время чьих-то амбиций, дешёвых искусов и смут,

Время новых боёв и разборок то с теми, то с теми,

Где в кровавых соплях выползает на свет самосуд.

 

Кому-то в зале плохо. Это женщина. Сосед машет платком перед её лицом. Она приоткрывает глаза, – в них блеснула влага? – отстраняет руку с платком, опускает голову. Поэт не замечает. Слова продолжают падать:

 

Мне пригнуться в нырке, уклониться удастся едва ли,

Но из чаши по кругу не так уж и страшен глоток.

Если мне суждено на веку своём петь пасторали, –

Не сейчас, не сейчас, когда болью пронзает висок.

 

Поэт приостанавливается, вслушиваясь в эхо ушедших слов, резко взмахивает рукой, и в звенящей тишине заканчивает мысль:

 

Это горький удел – в панихидах оттачивать голос,

Но иначе нельзя. Уж такая досталась страда.

Мы ещё попоём, расслюнявясь, разнежась, расхолясь,

А пока за спиной – пустота, пустота, пустота.

 

Ссылки:

Поэзия Виктора Шендрика онлайн

http://stihi.ru/avtor/shendrik

http://poezia.org/ru/personnels/55

 

Проза Виктора Шендрика онлайн

http://proza.ru/avtor/shendrik

Video file
Шендрик в Барселоне.mp4