Ликвидация эпидемии холеры в Донбассе в 1910 г.

                                      Северин Г.К., к.м.н., доц. (ДонМУ)         

                                     Татаринов С.И., к.и.н., доц.(УИПА)       

Последняя дореволюционная эпидения холеры произошла в Донбассе в 1910 г., в ее ликвидации большую роль сыграли горно-промышленники.

Еще в 1909 г. Екатеринославский губернатор  отмечал, что уездный центр Бахмут «в неудовлетворительном состоянии, берега реки заливаются нечистотами и мусором, не смотря на преследование полицией виновных лиц. Дворы в Покровском приходе (Забахмутка-авт.) значительно загрязнены всевозможным мусором и отбросами, которыми сами домовладельцы засыпают свои дворы, желая выровнять и поднять почву. Сушка сырых кож производится по дворам. Все отходы мясных, рыбных, овощных лавок сваливаются  вперемешку на берегу реки. Зловоние при оттепели и теплых погодах бывает  по всему базару. Жители кухонные отходы и помои выливают на улицы».Были наложены штрафы в 1909 г. на 15 лиц на 540 рб., за продажу некачественных продуктов на 7 лиц на 95 рб. [1,c.124].

 В связи с появлением  азиатской холеры в Харьковской и Донской областях заместитель министра МВД России сенатор Крыжановский объявил в Катеринославській губернии  противохолерное состояние- были посланы походные лаборатории [2].

В Бахмуте заболеваний холерой не было. Уездная санитарная комиссия провела 2 заседания. Санитарный врач І.І. Ляшенко отмечал большой труд врачей М. И. Кавалерова и А.Л. Китаева на ликвидации эпидемии. Санитарный врач В.К. Червинский отмечал, что эпидемической ситуации способствовали перемещения больших масс сезонных рабочих [3,c.49].

 На некоторых участках Бахмутского уезда санитарные опекуны ежедневно на базарах осматривали продукты и не допускали некачественные на продажу. На площадях, улицах устанавливали кадки с водой с кранами и запирающимися замками крышками. Мясо запрещали продавать в открытых помещениях, рубить  на немытых колодах [3,c.50].

 В статье «Холера и печать» в газете «Горно-заводское дело»  писалось об эпидемии холеры в южном горнопромышленном районе: « Совет Съезда просил командировать в пораженный холерой южный горнопромышленный район  лицо, которое могло бы одновременно  закрывать винные и пивные лавки,  произво­дить санитарные осмотры ярмарок и базаров, принимать меры по отношению к железным дорогам, полномочия которого по борьбе с холерой могли бы касаться различных ведомств. Сейчас же печать заговорила о том, что горнопромышленники захотели „холерного диктатора",  „Киевская  Мысль" договорилась до того, что при­писала нам желание при помощи этого „диктатора" остановить массовое бегство рабочих с рудников и заводов. Это является лишь собственным измышлением газеты,  дает ей  проливать слезы, что  прейдет  горнопромышленный диктор — «и рабочая сила, под страхом угрозы голодной смерти, должна будет спуститься в глубь рудников» [4].

Другие газеты писали, что горно-промышленные предприятия Донбасса оказались неподготовленными к холере, плохая постановка медицинской помощи и борьбы с холерой, прибеают не к мерам культурной борьбы с эпидемией, а к  чрезвычайным», „россиским" приемам, как холерный диктатор.

 Газета „Южный край" напечатала письмо заместителя председателя Совета Съезда А. И. Фенина, что «для сравнения нужно использовать сведения о расходах земств Бахмутскаго и Славяносербскаго уездов (где расположена наибольшая часть каменноугольных предприятий и заводов) на оказание населению медицинской помощи: Бахмутское земство. Определено земским собранием на 1908 г. 294.394 р. Славяносербское земство 131.635 р. Население Бахмутскаго уезда - 413 тыс. чел., Славяносербскаго—216 тыс. чел., итого - 629 тыс. чел., которые обслуживаются земской медицинской помощью на  426 тыс. руб. Uорныt и горнозаводские предприятия юга России затратили на медицинскую помощь 2.094.081 руб., обслуживают ею рабочее население  198192 чел. Предприятия  ежегодно уплачивали земских сборов 1.989.000 рублей,  из общей суммы земскаго раскладочнаго сбора на долю горной и заводской промышленности при­ходилось 55 % в Бахмутском уезде и 68 % в Славяносербском уезде» [5].

 Газата «Горно-заводское дело» так характеризовала єпидемию – «после тяжелых лет «смуты» 1905-1906 гг., в разгаре тяжелого кризиса, охватившего промышленность, когда донецкая промышленность задыхалась под гнетом крайне неблагоприятной рыночной конъюнктуры, - над горнопромышленным югом разразилось новое и страшное бедствие – небывалая по своим размерам холерная эпидемия со всеми ее обычными последствиями: страшными картинами в пораженных эпидемией районах, паникой и бегством рабочих, падением добычи, сокращением отправок на рынок. При проявлении холеры среди рабочего населения  разражается паника: рабочие заявляют на расчет массами, многие бегут на родину, зачастую уже зараженные холерой» [6]. Невежество и суеверность шахтеров выразились в том, что «боятся врачей, скрывают больных на дому,  пьют сырую воду, едят сырые фрукты и овощи, купленные на соседних деревенских базарах, грязных…без всякого санитарного присмотра. «Лечатся» усиленным употреблением спиртных напитков, водкой «с пеплом», пивом» [6].

Владельцы, управляющие шахт и заводов срочно приняли меры: «усилен медицинский персонал, устроены бараки, за домами устанавливается наблюдение, подозрительных по холере изолируют в карантинах, организовуют массовое приготовление кипяченой воды,  сожжение зараженных построек и переведение рабочих в чистое дезинфицированное помещение, устраивают чтения о холере, раздают популярные брошюры» [7,c.89].

 Возник  вопрос, «что делать с деревнями, окружающими рудники, которые  отличаются в санитарном отношении, явились рассадниками эпидемии?  Если рабочий выйдет с рудника, к его услугам  ввозы огурцов и баклажанов, подозрительный квас и «фиалки», открыты двери винных и пивных лавок?» [6].

Председатель Союза фон Дитмар предупреждал правительство и общество, что «в ближайшем будущем неизбежна остановка  каменноугольных предприятий, должны стать коксовые печи на доменных заводах, затруднения  сахарных заводов» [6]. Совет Съезда горнопромышленников юга России принял меры: из-за недостатка медицинского персонала для борьбы с холерой было организовано Бюро спроса и предложения врачей, фельдшеров, студентов, сиделок, санитаров и дезинфекторов; организовал курсы санитаров при Медико-механическом институте, чтобы подготовить опытных санитаров и дезинфекторов; на время холеры принят постоянный эпидемический врач, с потребным числом  среднего и низшего медицинского персонала на случай внезапных требований с рудников о присылке отрядов по борьбе с холерой;  выдвинуто требование о немедленном закрытии винных и пивных лавой, об эргономичном наблюдении за доброкачеством продуктов  на ярмарках и базарах, об организации отрядов Красного креста в Екатеринославской губернии [4,7,c.911.

Особую остроту показала эпидения в Алмазном горном округе Славяносербского уезда [7]. Петро-Марьевский рудник стал рассадником холеры.   10-го марта заболел рабочий шахты «Мария» Пимон Конопелькин.  Характер заболевания у Конопелькина был подтвержден вскрытием. От Конопелькина заразился служитель больницы Макогон,  вторым больным  был Шаротов, заболевший неизвестно от кого. Заболевания в шахте ограничились 9 случаями, но  вспыхнули на поверхности в Шарлотовской колонии семейных рабочих  шахты «Наклонной», где с 25 марта по 1 апреля было выявлено 3 случая холеры. До 15 апреля отмечалась значительная обращаемость в больницу с поносами.

С появлением холеры  в 13-й роте (Калиновка), она перекинулась в  селения на  Луганке – Самсоновку, Сентяновку, Новоселовку, Голубовку. Из Самсоновки был отмечен занос заболеваний на шахту «Эрнест» - 3 случая. Холера была занесена на рудники Соколова, Варваропольский, в прилегающие селения. На Голубовском руднике «заболевания приняли грозные размеры и тяжелые последствия».  Первое заболевший выявлен 1 мая в артельной камере № 6 на Зеленой улице, на другой день  заболело  5 человек, через 10 дней  один. Очаг заболевания был притушен. С 25 мая заболевания  усилились, 1-2 поступления в день в барак,  2 июня  распространившись по  руднику  до квартир инженера и доктора.

Процент смертности оказался высоким, течение заболеваний тяжелым. Среди рабочих началась паника- одиночками и партиями,  бросали заработок, оставляли имущество и паспорта,  уходили искать работу в благополучных местах,  уезжали на родину.

24 мая  на Максимовском руднике начались спорадические случаи,  развившиеся «в громадную эпидемию - 139 заболеваний».

Голубовско-Марьевский рудник оказался пораженным в 3-х пунктах:  шахта №3 – 7 заболеваний,  №12 – 8 случаев, шахта №10 – 2 заболевания. В Ирминском руднике были инфицированы все казармы, давшие  30 заболеваний [6].

В Алмазном горнопромышленномъ районе (Славяносербскаго уезда) Союзом горно-промышленников были построены специ­альные холерные бараки, персонал рудничных и заводских больниц увеличен на З врача, 5 студентов, 6 фельдшеров и 4 сестры [6, 7.c.92].

 Рудничные и эпидемические врачи считали, что вспышка эпидемии совпала с дождливыми днями. Сегодня можно предположить, что поселковая антисанитария привенла к попаданию грязной, фекальной воды в колодцы… Тогда врачи пришли к выводам, что «рудники оказывали друг другу взаимные услуги по снабжению инфицированным материалом», что «угнаться за ходом эпидемии с места на место было задачей крайне затруднительной,  безнадежной». Особенностью эпидемии являлся очаговый характер в селениях на реке Лугань. Усугубили ситуацию паника, бегство рабочих, перемещение населения, одновременность вспышек в разных местах., контактная передача, усиление после престольных праздников, существовали разные клинические формы, слабость карантинных и заградительных мер полиции [8,c.78].

Заболевание холерой были на Вознесенском руднике (заболело 89, умерло 37), в Рутченковом (заболели 8), в Юзовке (заболело 4). В связи с холерой на  угольных рудниках, после сообщения в центральных газетах, заместитель министра внутренних дел Крыжановский приказал отправить отряд из 2 врачей, 6 фельдшеров, 4 сестер, проведено дезинфекцию рудников, жилья, употреблялась кипяченая вода, открыты 2 холерных барака. Санитарный инспектор губернии проверил Юзовку и Риковские рудника. Рудники были остановлены на 6 дней, в шахтах установили деревянные просмоленые или железные  ящики для фекалий, ящики потом засыпали породой, рабочим выдавали по 2 бутылки кипяченой воды или чая перед спуском в шахты. Установили бочки с кипяченой водой в людных местах, на базарах. Через многолюдность Юзовки и многочисленности приезжих  была создана специальная комиссия в составе управляющего хозяйством металлургического завода Южно-Русского Общества (Д.Юза) Гордеева, инженера Рутченко, врача Татарского, 2-х представителей населения. Комиссия провела 4 заседания [9, с.45].

В Новороссийском Обществе для борь­бы с холерой построены 4  барака и приглашены 3 врача, 5 студентов, фельдшера и сестры. На рудникъ Брянскаго Общества построен барак на 30 кроватей, приглашены 2 студента-медика. 2 фельдшера 9, с.46. Юзовские мрудники и завод приобретают все необходимые средства для дезинфекции, организовали массовое снабжение рабочих кипяченой водой, организовали наблюдение за подозрительными по холере случаями, устроили  карантины, санитарные осмотры домов и базаров на своей территории, переводили рабочих в новые помещения, уничтожали (сжигали) старые жилые помещения [9, с.46].

«По закону рудники и заводы не обязаны бороться с эпидемиями, закон возлагает эту борьбу на санитарно-исполнительныя комиссии, земства и города,  на  общественные организации возложены расходы по борьбе с эпидемией (п. 13 ст. 35 „временныхъ правил о земских повинностях», п. 20 „Высочайше утвержденных 11августа 1903 года правил о принятии мер к прекращению холеры и чумы при появлении в Империи"- указывал Председатель Съезда горно-промышленников Н.П. фон Дитмар.

Результатность  борьбы с холерой на рудниках и заводах  зависило от того, как поставлена борьба с холерой в соседних деревнях и селах, которые находились в постоянном контакте с рудничным населением. Санитарное состояние сел и деревень было «очень плачевным, земская помощь в борьбе с холерой  крайне недостаточна, пивные и винные лавки открыты, базары – без всякого санитарного надзора, то исчерпавшие все средства борьбы своими силами, горнопромышленники Юга России пришли  к  необходимости принятия особых мер для борьбы с антисанитарным состоянием окружающих сел и деревень» [6].

      «Необязательная, добровольная горнопромышленная медицина оказалась гораздо выше земской, собирая  милионы земцы противозаконно лишают наших рабочих пользования земскими больницами, и если ка­кой либо рудничный или заводский  рабочий, или служащий случайно попадет в земскую  больницу—земство немедленно присылает счет за лечение»- отмечал А.И.Фенин [5].

 

 Джерела та література:

1. Обзор Екатеринославской губернии. Материалы к ежегодным Отчетам губернатора. Екатеринослав, 1909 , 186 с.

2.Развитие медицины Бахмутского уезда в 1909-1913 гг. Бахмут. 1913.624 стр.

 3.Областной съезд Юга России по борьбе с эпидемиями.  Xарьков, 1910

 4. «Горно-заводское дело», №30, июль 1910

5. «Южный край», 25 июля 1910 г.

 6. «Горно-заводское дело», №31, июль 1910

 7. ХОГА, ф.3, оп.285, д.113. Санитарное Бюро Създа горно-промышленников. 1910.

8.Екатеринославский губернский съезд земских врачей. Труды XI гу­бернского съезда, Екатеринослав, 1914 г.

9. Завада Л.В., Татаринов С.Й., Блєднов В.П. Нариси  медицини Бахмутського повіту. Артемівськ, 2011