БИЧ КАВКАЗА

 

Много шуму некогда наделало телешоу С. Шустера "Герои Украины". Думаю, те давние словесные перепалки у многих ещё не стерлись из памяти. Помнится, героем Украины был назначен... великий князь Киевский Ярослав Владимирович. Помнится ещё, что авторов того скандального шоу ничуть не смутило, что, будь сейчас жив киевский князь, он непременно бы велел вздёрнуть на первом суку и Шустера и всех, кто хоть каким-то боком был причастен к той передаче.

Впрочем, героями Украины шваль вроде Шевченки, Грушевского, Мазэпы, Бандеры вполне может быть. И даже обязана быть. Но я хочу рассказать не о бездарях и мерзавцах, а о настоящих героях нашего народа, который, кстати, во все века назывался русским в редких случаях – малорусским, но уж ни как не украинским. И вот, когда вглядываешься в потускневшие от времени портреты, первый, на ком останавливается взгляд – это Петр Степанович Котляревский... Разумеется, рассказ о героях стоило бы начать в хронологическом порядке, но изучая биографию этого замечательного человека, я неожиданно узнал, что часть его жизни связана с историей моего родного города –Бахмута (именуемого ныне, по грехам нашим, "Артэмивськом").

 Родился Петр Степанович Котляревский в 1782 году в слободе Ольховатка Харьковского наместничества в семье сельского священника. 

В 1793 году Петра призвали в Моздок, в 4-й батальон Кубанского егерского корпуса, которым командовал знакомый его отца – подполковник И. П. Лазарев. Там мальчика зачислили фурьером. Через год он стал сержантом, а ещё через два года был произведен в офицеры — получил чин прапорщика.

Можно заподозрить, что столь быстрому взлёту отрок обязан лишь покровительству Лазарева. Без сомнения, Лазарев выдвигал мальчишку, но выдвигал исключительно за деловые качества, что впоследствии Котляревский и доказал.

В 1796 году, будучи четырнадцати лет от роду, он принял участие в своем первом боевом походе – на Дербент, который был столицей одноименного ханства. Многие века его называли Золотыми воротами Кавказа. Крепость была взята, но дальше военные действия не продолжались – умерла царица Екатерина II.

За проявленную отвагу в этом походе молодому Петру Степановичу был присвоен чин подпоручика, и он стал адъютантом Лазарева, а когда его покровитель был назначен командующим Кавказским корпусом, – адъютантом Лазарева уже как командующего русскими войсками на Кавказе.

В 1799 г., откликнувшись на просьбу грузинского царя Георгия о защите, кавказский корпус ускоренным маршем двинулся из Моздока в Тифлис (ныне г. Тбилиси). Перейдя за 36 дней Большой Кавказский хребет, преодолев заснеженные перевалы, русские войска вступил в столицу Грузии. Встреча прибывших войск была торжественной: царь Георгий вместе с многочисленной свитой встретил И. П. Лазарева хлебом-солью за городскими воротами. Все тяготы похода наряду с солдатами в эти дни нес и молодой адъютант командующего поручик Котляревский.

Будущее покажет, что штабная работа не была мечтой молодого офицера, но как и Суворов, Котляревский был человеком, проявлявшим себя и добивавшимся успеха в любом деле – независимо от того, было ли оно военным или гражданским. Храбрость, природный ум и трудолюбие позволили юному офицеру стать фактически правой рукой командующего. Восемнадцатилетний Котляревский ведал всей его военной и гражданской перепиской, включая секретную, выполнял тайные поручения. Помимо этого, входил в курс самых различных житейских дел – архивы Грузии до сих пор хранят его докладные записки о членах царского двора, о мерах, направленных против моровой язвы. В нарушение обычного этикета, поручик Котляревский имел аудиенции у грузинского царя.

Вполне возможно, сделал бы он головокружительную карьеру на этом, почти гражданском поприще, если бы судьба не готовила ему лавры на другом поприще – военном.

А война на Кавказе длилась без перерыва. Мирные договора, заключаемые почти каждый год, все расценивали лишь как временные передышки перед началом новых сражений.

В начале 19 века Кавказ как источник нефти значения не имел. России эта территория была не нужна, но камнем преткновения послужила вера – турки, иранцы и курды постоянно терзали православную Грузию и христианскую Армению. Правители этих государств и обратились к России за помощью.

Узнав о вступлении русских войск в Тифлис, иранский шах Фетх-Али стал готовиться к войне, и вскоре его войска вторглись в Грузию.  Желая предупредить вторжение неприятеля, Кавказский корпус и грузинские ополченцы двинулись навстречу иранцам. Трезво оценив свои силы, иранцы начали отступление.

Казалось бы, что ещё нужно – враг бежит не приняв боя. Но Котляревский настоял на преследовании неприятеля и с разрешения Лазарева возглавил отряд, горными тропами он обогнал отступающих, преградив им путь к переправе.

Сражение произошло на правом берегу речки Иори 7 ноября 1800 года, недалеко от деревни Какабети – иранцы понесли большие потери и с трудом прорвались на свою сторону.

За отличие в этом бою Котляревский был награжден орденом св. Иоанна Иерусалимского и 8 декабря того же года произведен в штабс-капитаны. В этот год Котляревскому исполнилось двадцать лет.

Прошло три года – после трагической гибели Лазарева (был заколот грузинской царицей), он получил позволение вернуться в строй, командовал батальоном, усмирял горские племена разбойничавшие на военно-грузинской дороге. В этих боях получил два ранения.

В 1803 г. Иран возобновил военные действия. Во время боев за крепость Гянджи Котляреский проявил себя не только как человек исключительной храбрости, но и как офицер, способный увлечь солдат за собою, повести их на самый безнадёжный приступ и победить. Котляревский первый (без лестницы!) вскарабкался на крепостную стену, где, отбиваясь саблей от насевших на него иранцев, был ранен в ногу. Чудом оставшегося в живых, его на руках вынесли подоспевшие товарищи – Александр Христофорович Бенкендорф и Михаил Семенович Воронцов.

За храбрость при взятии Гянжи, Котляревский получил чин майора и орден Святой Анны 3-й степени с бантом.

Залечив рану, Котляревский продолжил службу на Кавказе – через два года был произведен в подполковники, а еще через год ему был пожалован чин полковника. Шел ему всего двадцать третий год...

И снова бои, стычки с горскими племенами, охрана Военно-Грузинской дороги...

В начале 1810 года большой иранский отряд под командованием ханов Абул-Фетха, Али-Мердана и военачальника Кулар-Агаси вторгся в Карабах, который формально не принадлежал России. Зная, что  действия иранцев – всего лишь проба сил перед большой войной, командующий Кавказским корпусом послал Котляревского с приказом немедленно взять крепость Мигри, вышвырнуть оттуда иранцев и утвердить новую границу — по реке Аракс.

Это было первым походом, в котором Котляревский был самостоятельным командующим, несшим всю ответственность за исход порученного дела. Правда, "армия" его была незначительна – он смог взять всего лишь один батальон из своего полка и несколько казаков для разведки, так как остальные солдаты и казаки несли гарнизонную службу. Всего под рукой у полковника Котляревского были 419 человек (11 офицеров, 20 унтер-офицеров, 8 музыкантов, 380 егерей и 20 казаков).

Совершив невероятный по быстроте переход, 14 июня 1810 года в 5 верстах от крепости Мигри он приказал бросить на дороге обоз и уже горными тропами скрытно подошел к укреплениям. Дождавшись ночи, отдал приказ идти на приступ... За этот молниеносный поход и взятие крепости Мигри П. С. Котляревский получил орден Святого Георгия 4-й степени.

Узнав о случившемся, наследник иранского престола Аббас-Мирза приказал Ахмет-хану во чтобы то ни стало взять селение Мигри обратно, и вскоре новый пятитысячный иранский отряд двинулся к Мигри.

Но Котляревский, выслав разведку, заблаговременно узнал о движении неприятеля и атаковал врага на переправе. Разгром был полный – только на нашем берегу насчитали более семисот трупов. Тела остальных убитых невозможно было сосчитать – их унесли воды горной реки.

За эту победу Котляревский получил золотую шпагу с надписью «За храбрость».

В 1811 г., когда войска генерала М. И. Голенищева-Кутузова ломали хребет султанской армии под Рощуком, Котляревскому было поручено остановить наступление турок в Закавказье. Взяв с собой два батальона из своего полка и сотню казаков, Котляревский за три дня перешел горы, покрытые глубоким снегом, и ночью штурмом взял крепость Ахалкалаки, у которой собиралась турецкая армия. Одним молниеносным ударом, он обезопасил Грузию от, теперь уже турецкого вторжения. За этот успешный поход он был произведен в генерал-майоры. Было ему всего 27 лет(!).\

 

С тех дней и пошла "большая" слава Котляревского, и именно с тех дней его стали прозывать "генерал-метеор", ибо в точности оценки обстановки и быстроте действий он едва ли уступал Суворову, был сторонником беспощадных и решительных действий –персы, турки и горские народы панически боялись одного его имени. Страху нагоняло ещё и то обстоятельство, что Котляревский никогда не брал пленных.

Поэтому, едва узнав о возвращении Котляревского в Карабах, армия шаха Аббас-Мирзы, шедшая на на помощь туркам, не приняв боя, поспешила отступить за Аракс. И хотя сам Котляревский остался экспедицией недоволен (начавшиеся проливные дожди воспрепятствовали преследованию неприятеля), новый командующий Кавказским корпусом маркиз Паулуччи наградил его орденом Святой Анны 1-й степени и премировал ежегодным денежным пособием в 1200 рублей.

Война с Наполеоном заставила С-Петербург искать пути мирного разрешения конфликта в Закавказье, но иранцы, предвкушая быстрый крах России, упорно готовились к возобновлению войны. Армию шаха наводнили... английские инструкторы. Дошло до того, что английским офицерам было поручено командование полками иранской армии. Зализав раны и нагуляв милитаристский жирок, иранцы для начала вторгались в пределы нейтрального Талышского ханства и заняли крепость Ленкорань.

Это был вызов, который нельзя было не принять, но ответа русских не последовало – из Санкт Петербурга приходили вести одна другой тревожнее: вторжение французов не удалось остановить ни генералу Михаилу Богдановичу Барклай де Толли, ни генералу Михаилу Илларионовичу Голенищеву-Кутузову – русская армия отступала и, даже дав упорное сражение у Бородино, вынуждена была снова отступить и оставить второпрестольную. Ввиду тяжелой для государства обстановки, новый, спешно назначенный командующий Кавказским корпусом генерал Ртищев приказал Котляревскому немедленно отойти от границы и ни при каких условиях не провоцировать шаха.

Имеет ли генерал право нарушить прямой приказ? Другой наверняка прикрыл бы задницу полученным циркуляром. Но не таков был малоросс Петр Степанович Котляревский – наследник славы Богдана Хмельницкого и Суворова. Зная, что иранская армия готовится к вторжению, и зная, сколь трудно будет остановить их наступление теми ничтожными силами Кавказского корпуса, который в численности едва дотягивал до строевой дивизии, он принимает единственно верное решение – немедленно начать боевые действия. Перед началом похода обратился к солдатам и офицерам с длинной витиеватой речью (вообще, он всегда так писал и говорил – сказывался курс риторики в Харьковском коллегиуме), закончив свою речь словами: "Братцы! Нам должно идти за Аракс и разбить персиян. Их на одного десять – но ведь чем более врагов, тем славнее победа!" Котляревский отдал приказ к выступлению.

19 октября 1812 года во главе небольшого отряда, всего при 6 орудиях, он перешел границу в 15 верстах выше персидского лагеря. По его началом находились: 13 офицеров, 9 музыкантов, 306 рядовых 17-го егерского полка, 215 человек Севастопольского пехотного полка, 1058 человек Грузинского гренадерского полка, артиллерийская бригада – 85 человек при шести орудиях, 511 казаков.

Всего в экспедиции приняли участие 2221 человек, тогда как под началом Аббас-Мирзы было 30 000 человек одних только иранских солдат, не считая отрядов союзников-ханов. Иранцы расположились на своей территории, у местечка Асландуз. Полагая время мирным, никто из них не подозревал о приближении русских. Все занимались обыденными делами, строили радужные планы на будущее. Наследник престола Аббас-Мирза, хлебая из пиалы щербет, беседовал с английскими офицерами и, увидав на горизонте всадников, даже похвалился, что едет к нему очередной союзник из числа горцев, но... стоявший у шатра дежурный английский офицер посмотрел в подзорную трубу и вскликнул: « Боже мой! Котляревский!..»

Произошло замешательство, а затем и паническое бегство. Русским досталась вся английская артиллерия иранцев и весь обоз – победа полная и безоговорочная! Иной генерал возможно и удовлетворился бы достигнутым, но не таков был Петр Степанович Котляревский – сбежавший враг опасен тем, что может снова собрать силы в кулак. Дав солдатам отдохнуть всего лишь один день, он спешно пошел на розыски неприятеля. Произведя тщательную разведку, Котляревский обнаружил беглецов. Он разделил отряд на несколько частей (что довольно рискованно) и окружил иранскую армию, которая только приходила в себя от поражения. Новое нападение русских было неожиданней первого –резня продолжалась почти весь день (Котляревский, по своему обыкновению, приказал пленных не брать). Спастись удалось лишь шаху с двадцатью всадниками и нескольким английским офицерам. Они вырвались из окружения и скрылись в горах. К утру следующего дня иранская армия перестала физически существовать – были убиты почти все английские инструкторы и советники. Потери русского отряда составили 28 убитых и 99 раненных.

Иранский придворный историк кратко напишет о тех двух днях: "Сам наследник престола (Аббас-Мирза) бросился к батареям, чтобы возбудить в воинах мужество: подобрав за пояс полы своего драгоценного халата, он даже собственноручно сделал выстрел из пушки, но воины его почли за лучшее отступить для отдохновения. Ночью грозный Котляревский совершил на них вторичное нападение, и когда наследник построил воинов, желая вселить мужество и сделать их сердца пылкими к отражению Котляревского, его конь споткнулся, отчего Его Высочество не без достоинства изволил перенести своё высокое благородство из седла в глубокую яму".

«Бог и штык даровали победу войскам Всемилостивейшего Государя» — так написал в донесении Котляревский.

«Нарушил ты мой приказ, но правильно нарушил!» – сказал ему при встрече командующий корпусом ген. Ртищев. За эту блистательную победу у Асландуза Котляревский получил орден Святого Георгия 3-й степени и чин генерал-лейтенанта.

Развивая успех, русским войскам надлежало двигаться к Тегерану, Котляревский хотел начать поход, но по настоянию командующего повернул свой двухтысячный отряд к Ленкорани, где всё ещё оставался семитысячный вражеский гарнизон.

«Несчастье с наследником не послужит для нас примером», – видя малочисленность русских, гордо ответил иранский начальник и отказался сдать крепость.

31 декабря 1812 года, в пятом часу утра, русские войска молча двинулись к укреплениям, но неожиданно были обнаружены и встречены артиллерийским огнем – почти все офицеры погибли в первые минуты боя, и солдаты начали отходить назад. Тогда генерал Котляревский, выхватив золотую шпагу с надписью "За храбрость", лично повел войска на приступ. В этом бою пуля пробила его правую ногу, две другие попали в голову, но истекая кровью, он остался в строю, и упал лишь тогда, когда ударом ятагана у него было разрублено лицо и выбит глаз... Петр Степанович упал, но его самоотверженный поступок обозначил перелом в сражении – гарнизон крепости был полностью умерщвлен. Потери русских войск тоже были значительны — 341 убитых и 609 раненых из общего числа 1761 штурмовавших.

Окровавленного генерала нашли среди тел убитых. Сперва сочли его убитым и пожалели, что он так и не узнал о победе. Но Котляревский пришел в сознание, и  хотя тяжелейшие его раны были не вполне совместимы с жизнью, генерал выжил. Выжил благодаря умело оказанной первой медицинской помощи – прямо на поле боя раны Котляревского были обработаны, перевязаны, и заражения крови, в таких случаях неминуемого, удалось избежать. Этим врачом, спасшим Котляревского, был наш земляк, полковой штаб-лекарь Георгий Фадеевич Следзиевский, проживавший в Бахмуте...

За победу у Ленкорани генерал-лейтенант Котляревский был награжден Георгиевским крестом 2-й степени – на долгих пятнадцать лет иранский шах отбросил всякую мысль о противодействии России.

Но эта последняя победа слишком дорого обошлась самому Котляревскому – лицо его было так изуродовано, что он не позировал художникам, а свои награды хранил в шкатулке вместе с двадцатью костями, вынутыми из его черепа во время операции.

В 1813 году, в тридцать лет, генерал-лейтенант Котляревский был вынужден выйти в бессрочный отпуск по Высочайшему повелению "до излечения ран".

Подав в отставку, Петр Степанович долго лечился на Кавказских минеральных водах. Получив в 1814 году от царя Александра I ссуду 50 000 рублей на 12 лет, купил небольшое имение Александрово в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии, где судьба снова свела его с полковым лекарем Следзиевским. В 1816 году Котляревский женился на Варваре Енохиной, но судьба не дала ему возможности долго наслаждаться семейной жизнью – 14 сентября 1818 года Варвара Ивановна умерла от тяжелых родов.

Это был удар, который едва не свел Котляревского в могилу. Отчасти тяготясь воспоминаниями о молодой жене, отчасти поддавшись совету Следзиевского, он решил сменить место жительства и перебраться в Крым. Но проживая в Феодосии, каждый год на лето выезжал в свое имение в Бахмутском уезде…

В сознании русского общества слава войны 1812 года, значимость тех грозных событий затмили славу Котляревского, отодвинули подвиг его солдат на задний план истории. Зная, что его имя нередко забывают в сравнении с героями Отечественной войны 1812 г., Котляревский с горечью говорил: "Кровь русская, пролитая в Азии, на берегах Аракса и Каспия, не менее драгоценна, чем пролитая в Европе, на берегах Москвы и Сены, а пули галлов и персиян причиняют одинаковые страдания".

Но так уж устроено оно, общественное сознание. Впрочем, в отличие от капризного общества, ратные труды полководца высоко ценились царями – и Александром I и Николаем I. Теми самыми "неблагодарными" царями, в честь которых в нашем городе были названы две центральные улицы, переименованные нынче. В знаменитом Казанском соборе, где находится могила М. И. Голенищева-Кутузова, наряду со 107 знаменами, добытыми в сражениях с Наполеоном, повелением царя хранятся и два знамени, захваченные Котляревским в Ленкорани – как признание его подвигов. Узнав о том, что хозяйственные дела Котляревского идут плохо, Александр I дал именной указ министру финансов: "во изъявление уважения к отличной службе, в продолжение коей получил тяжелые раны, и во вспомоществование недостаточному состоянию повелено должные им в Государственное Казначейство ассигнациями 33 333 рубля 34 копейки с него (Котляревского) не взыскивать и из долгового счета исключить", а едва успевший вступить на престол Николай Павлович пожаловал Петру Степановичу чин генерала от инфантерии и предложил возглавить Кавказскую армию:

"Льщу себя надеждою, что время уврачевало раны ваши и успокоило от трудов, понесенных для славы российского оружия, и что одного имени вашего достаточно будет, чтобы одушевить войска предводительствуемые вами. Устрашить врага неоднократно вами пораженного и дерзающего снова нарушить тот мир, которому открыли вы первый путь подвигами вашими. Желаю, чтоб отзыв ваш был согласен с Моим ожиданием. Пребываю к вам благосклонный, Николай".

Но Котляревский вынужден был отказаться: "Удостоясь получить рескрипт Вашего Императорского Величества, осчастливленный Высоко-Монаршим вниманием подданный желал бы излить последнюю кровь на службе твоей, Всемилостивейший государь, но совершенно расстроенное здоровье, а особенно головная рана, недавно вновь открывшаяся, не позволяя мне даже пользоваться открытым воздухом, отнимает всякую возможность явиться на поприще трудов и славы".

Котляревский отказался, но вместо него назначение получил другой малоросс – герой Отечественной войны 1812 г., сын простого козака Иван Фёдорович Паскевич, который продолжил счет победам русского оружия и в славе своей едва ли не сравнялся с Суворовым.

Котляревский же, мучаемый недугами продолжил довольно уединенную жизнь. Будучи относительно состоятельным человеком, он из своей пенсии выплачивал пособия солдатам, некогда служившим под его началом, на свои средства содержал покалеченного в боях подполковника Шультена, до последнего дня из своей пенсии платил пенсию бахмутскому врачу Следзиевскому.

Умер Котляревский в 1851 году. В день его похорон на Феодосийском рейде выстроился весь Черноморский флот...

Усыпальница П. С. Котляревского 

Забыли!.. Все забыли — любой человек любого другого народа, имея заслуг вдесятеро меньше, чем Петр Степанович, почитался бы наряду со святыми. Но всего обидней, что забыт Петр Степанович на земле, в которой родился; забыт земляками, забыт нами –малороссиянами. Стыдно и больно ещё и потому, что непревзойдённый художник-маринист Айвазовский (Айвазян), посетив Феодосию и узнав о Котляревском, выкупил его дом и создал музей памяти генерала. Ему, армянину, дорого было имя русского полководца...

Дорого было имя Котляревского и для Александра Сергеевича Пушкина:

 

Тебя я воспою, герой,

О, Котляревский, бич Кавказа!

Куда ни мчался ты грозой –

Твой путь, как черная зараза,

Губил, ничтожил племена...

Ты днесь покинул саблю мести,

Тебя не радует война;

Скучая миром, в язвах чести,

Вкушаешь праздный ты покой

И тишину домашних долов...

Александр Нехристь